valevst (valevst) wrote,
valevst
valevst

14 февраля

14 февраля. С детства эта дата была для меня главным февральским днём. И совсем не из-за новомодного праздника. Он пришёл к нам где-то в конце восьмидесятых и с тех пор абсолютно мне безразличен. 14 февраля – день рождения моей бабушки – Нестерович Валентины Степановны. Я вспоминаю её часто. Мне почему-то хочется показать ей этот мир, в котором мы теперь оказались. Она умерла в 1991 году, чуть больше месяца не дожив до ГКЧП и последующих событий.


Мы с мамой часто сожалеем о том, что неспрошено. В свете того, что мы знаем сейчас о двадцатом веке, вернее, того, что нам сообщают время от времени, очень хочется переспросить тех, кто видел.

Бабушка родилась в 1904 году в деревне Лопухинка, недалеко от крепости Копорье. Отец её – Степан Нестерович, сельский фельдшер, выходец из Могилёвского уезда, из Белоруссии. Бабушка была самым старшим ребёнком в семье, а семья была немаленькая. Кого-то из бабушкиных сестёр я застал. Бабушка пережила их всех. К 14 годам бабушка окончила сельскую школу. Замечу, кстати, что в воюющей России (финал Первой Мировой, однако) образование для крестьянских детей бесплатное. Более того, всё, что нужно для школы, вплоть до грифелей, выдаётся бесплатно. Что делать дальше? И вот, видимо, отец, везёт 14-летнюю девочку Валю в революционный Петроград, поступать в очень престижную на селе Учительскую Семинарию, что в Петровском парке, в «Городке Сан-Галли». Выпускники этой семинарии (по нынешним меркам – педтехникум-интернат) получали специальность «Учитель начальных классов» и работали в таких же сельских школах, как та, которую Валя Нестерович только что окончила.

В заведении учились только крестьянские дети. Ещё раз повторю, это было очень удачно, так как семинаристов обеспечивали едой, жильём, формой. А главное – учили. Работали в этой семинарии, видимо, лучшие педагоги того времени, например, Пётр Андреевич Компаниец, Иван Никитич Кавун, Лесгафт (не тот, чьим именем назван институт, брат, по-моему), сёстры Ромм и другие. Ещё одно интересное сплетение – бабушка училась у П.А.Компанийца, мама, а через почти сорок лет я у Лидии Петровны, а сама мама учила Костю Компанийца – сына Л.П. Компаниец. Вообще же, об этом учебном заведении надо отдельно. Лежат у меня 2 ОЧЕНЬ толстых папки с материалами, собранными для книги бывшими семинаристами, да так и не выпущенной. Я вам скажу, мы потеряли вторую «Педагогическую поэму». Или первую. В одном из произведений Стругацких описана педагогическая школа будущего. Так вот, в конце 19, начале 20 века она существовала в нашем городе. Расформировали в итоге, конечно.

Бабушка окончила учительскую семинарию, приобретя при этом друзей, которые были рядом с ней весь 20-й век. А век-то был, сами знаете… Последний из их выпуска, Фёдор Семёнович Емельянов в мае (очень надеюсь) отметит свой 103-й день рождения. Когда я навещал его полтора года назад, он жаловался, что мол, хуже стал себя чувствовать – недавно перестал ходить в библиотеку, только в булочную выбирается. Газеты, впрочем, читает и политикой живо интересуется. Записал я с ним две часовых видеокассеты. Память у него в разы лучше моей. Вот так.

Однако, я отвлекаюсь. Бабушка вышла замуж за Петра Тимофеевича Евстафьева, также крестьянского сына. Какое-то время жили они в деревне, но бабушка хотела учиться дальше и переехали они в Ораниенбаум. Был у них к тому времени уже сын Саша. Прошлым летом я пил коньяк на дядисашином восьмидесятилетии. Про него бы тоже отдельно писать. Пока вкратце. Капитан первого ранга, участник войны, причём не только второй мировой, но и кой каких последующих. Ну и в Египте советником был. Как там наши насоветовали, мы знаем, ну да он оттуда уехал ещё до войны с Израилем. :) Вернувшись, занимался связью, спутниками, чем-то ещё таким. Когда у него собираются его приятели, я вспоминаю что слово Офицер иногда может читаться с большой буквы.

Бабушка окончила заочно Герценовский и работала учителем биологии. Ну и попутно завучем была. Так что, враньё всё насчёт того, что беспартийных на руководящие должности не брали. Ни дня бабушка моя в партии не была. Диссиденткой не была (да и не было в 30-е диссидентов), но и в партию так и не вступила, хотя уговаривали, конечно. А вот дед мой был членом ВКП(б) вплоть до 1934 года. И аккурат в этот год (убийство Кирова, между прочим, сажали всех подряд) выкинул номер. Вызвали деда в какую-то, уж не знаю уровня, парт’ячейку и говорят: «Езжай-ка ты в деревню». Там, вроде, последняя волна раскулачивания шла, а может другое что. А дед говорит – у меня дети маленькие, жена работает, не поеду! Ему говорят – да ты партбилет на стол положишь! А дед говорит – да нате! Кладёт партбилет на стол, разворачивается и уходит. Так, по крайней мере, гласит семейная легенда. А год, напоминаю, 1934 на дворе. Они поменяли место жительства несколько раз, переехали из Ораниенбаума в Ленинград, и… Ничего не случилось. Нашей семьи вся машина репрессий не коснулась. Вообще. Но, думаю, бабушке неспокойно было.

Рожала бабушка пять раз. Третьи роды были неудачными, ребёнок умер. Четвёртый мальчик унаследовал цыганские гены, имел копну чёрных волос, ходил без шапки. Менингит. Ребёнок умер. Для семьи начала 21 века – катастрофа. Для 30-х годов прошлого века – горе, которое надо пережить. В 1939 году рождается моя мама. И через полгода дед уходит на Финскую войну. По современным требованиям к состоянию здоровья его бы не должны были брать. Но по тем – подошёл. Не в строевую, правда. Вот объясните мне, в чём смысл брать на фронт отца троих детей, с тромбофлебитом в ноге? На Зимнюю, заметим, войну.

И бабушка осталась с тремя детьми (13 лет, 10 лет, новорожденная) в Ленинграде. И свекровь ещё пожилая (прабабушка моя). Это сейчас мы знаем, что самое худшее у них впереди. Тогда люди жили в надеждах. Когда у меня родилась дочь, я окончательно перестал понимать, как бабушке удавалось тогда совмещать воспитание троих детей в одиночку, с работой завучем школы. Мы с женой не можем адекватно спланировать время с одним ребёнком, причём работаю вне дома только я… Бабушка составляла расписания, вела уроки, руководила учебным процессом. И при этом занималась домом.

А потом наступил 1941 год. Наша семья прямо перед войной переехала в «огромную» отдельную квартиру, известную многим моим читателям. Её огромность по нынешним меркам многие из вас могли оценить ещё совсем недавно. А тогда и впрямь, казалось – роскошно. 54 квадратных метра, три комнаты и кухня на шестерых. 22 июня дед опять мобилизован. Бабушка готовится к эвакуации. Осенью школу, где она работают, начинают эвакуировать. Их везут куда-то на открытых платформах. От города уже отъехали. Вдруг становится известно – пункт назначения уже в руках у немцев. Обратно возвращались пешком и на подводах. Напоминаю у бабушки на руках ещё трое собственных детей. Когда вернулись, бабушка сказала – всё. Ленинград не сдадут, мы остаёмся. Всю блокаду бабушка прожила в той самой квартире на Мойке, 91. Она показывала мне бывший вход в подвал, напротив нашей двери. Тогда это было бомбоубежище. Окна наши были забиты фанерой. О людоедстве в Ленинграде я тоже узнал от бабушки. Однажды она едва успела спасти маму от какой-то женщины, пытавшейся её увести… История про блокаду тоже должна быть отдельной. Выжили все, кроме прабабушки моей, дедовой матери. Она в какой-то момент совсем отказалась от еды, чтобы больше досталось детям. Где она похоронена – неизвестно. Пискарёвка? Парк Победы? Кто знает. Дядя Саша в 1943 ушёл на фронт, стал моряком. Закончил войну в Восточной Пруссии. Дед дошёл до Вены. Оба вернулись живыми и здоровыми. Ну, дед, вернее, не менее здоровым, чем был до того. Дядя Юра на войну не успел, слава богу, но в Ленинграде мальчишке 1929 года рождения тоже пришлось ох, как несладко. Он умер недавно. Первым из них.

Всю блокаду бабушка учила детей. Так-то… Каждый год, когда я подписываюсь под приказом, что при температуре на улице ниже -23’С дети могут в школу не ходить, я об этом вспоминаю.

Когда война закончилась, бабушке был 41 год. По нынешним меркам, ещё молодая женщина. До пенсии она проработала завучем 210-й школы. Невский, 14, там, где «Эта сторона улицы наиболее опасна при артобстреле». Это было начало расцвета 210-й, закладка необходимого для расцвета фундамента. Расцвет пришёлся на 60-е. Бабушка в это время уже не работала – в 1959 году на 1 год директором стал какой-то партийный дурак, и бабушка не захотела с ним работать. Она ушла на пенсию. Бабушка отработала в школе 37 лет, была при выходе на пенсию награждена орденом Ленина, орденом Трудового Красного знамени. Мама отработала 45 лет. От РОНО ей выдали бумажную благодарность, отпечатанную на принтере. У неё наград и званий тоже много, но на пенсию в наше время не провожают, просто списывают. Меня, ежели доработаю до пенсии, думаю, пристрелят.

На пенсии бабушка занималась внуками, домом, очень много читала. Я не знаю, прочту ли я когда-нибудь треть того, что прочла она? Сколько я её помню, она была с книгой, газетой или толстым журналом. Она часто писала письма, помнила все дни рождения, посылала открытки. Её друзья, её поколение, да и её ученики тоже много писали ей.

Я не помню ни разу, чтобы она плакала. Это не от безразличия или бессердечия. Просто, всё оставалось внутри.

Бабушка хорошо готовила. После её смерти готовка в нашем доме постепенно сошла на нет, а тогда бабушка и пекла, и консервировала много.

Не уместить жизнь человека в два листочка. Я её просто помню.

Умерла она 7 июля 1991 года. В этот день старшему из её правнуков исполнилось 17 лет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments